Petr Didenko (kippie) wrote,
Petr Didenko
kippie

Categories:
Интервью с шутниками Невзлиным и Брудно в сегодняшних "Ведомостях" почитайте :-)

Интервью: Леонид Невзлин, основной бенефициар Group Menatep


Если бы не преследование со стороны властей "ЮКОС" мог бы стоить $50 млрд

Юлия Бушуева
Ведомости

19.01.2005, №7 (1288)



----------------------------------------------------------------------------
----

Ущерб акционерам должна возместить Россия, убежден совладелец компании
Леонид Невзлин

ТЕЛЬ-АВИВ, Израиль — Весной прошлого года совладелец и главный лоббист
Group Menatep Леонид Невзлин объявил, что прекращает политическую
деятельность и на несколько лет отказывается от общения с прессой. К
тому времени Владимир Путин уверенно переизбрался президентом России
на второй срок, а Ирина Хакамада, которую спонсировал Невзлин, заняла
на этих выборах 4-е место. На решение Невзлина повлияло не столько
поражение его кандидата, сколько открытое письмо Михаила
Ходорковского, который призвал либералов признать свои ошибки и
отказаться от борьбы с президентом.

Но на прошлой неделе Невзлин снова оказался в эпицентре событий. После
продажи "Юганскнефтегаза" к нему, как и предусматривало соглашение
акционеров Group Menatep, автоматически перешел контроль над группой.
Отныне он будет курировать все тяжбы группы с Россией, которую
партнеры Ходорковского обвиняют в разгроме "ЮКОСа" и ограблении
акционеров компании.

Снова очутившись на передовой, Невзлин согласился нарушить обет
молчания. Вместе с ним на встречу с корреспондентом "Ведомостей"
пришел Михаил Брудно, еще один миноритарный акционер Group Menatep.
Отвечая на вопросы, оба тщательно подбирают слова. Видно, что они
переживают за "своих", которые остались в России, и опасаются резкими
ответами ухудшить их положение.

— Как и когда вы договорились с Михаилом Ходорковским о том, что
именно вы будете после него распоряжаться контрольным пакетом акций
Group Menatep? Почему вы, а не Платон Лебедев, например? Многие
считали его вторым человеком в группе.

Леонид Невзлин: Мы вдвоем с Ходорковским ни о чем не договаривались.
Есть некое коллективное соглашение, которое долго готовилось и было
подписано в начале 2003 г. Может, там и Платон был, просто он сейчас
не на свободе и очередь автоматически перешла ко мне. Точно так же,
если бы я отказался, право управлять пакетом получил бы следующий по
списку. Но я не намерен отказываться, у меня нет никаких оснований так
поступить.

— А кто будет следующим за вами? Называют фамилию Ротшильд…

Л. Н.: А у вас есть информация, что со мной что-то должно случиться?
Если честно, я не знаю и не думаю об этом, всем занимаются адвокаты.
Как-то Миша [здесь и далее — Ходорковский] обмолвился, что после
одного из акционеров [контроль над Group Menatep может получить некое]
общественно значимое лицо.

— Правда ли, что между вами и Ходорковским существовали принципиальные
разногласия: он хотел вести мирные переговоры с властями, а вы —
воевать?

Л. Н.: Я никогда ни от кого, включая Мишу, не получал ни критики, ни
запрета на какие-либо свои действия. Все, что я делал до 2 апреля 2004
г. (в этот день газета "Известия" опубликовала интервью с Невзлиным, в
котором он объявил, что сходит с политической сцены. — "Ведомости"), —
это в открытую участвовал в политическом процессе, потому что был не
согласен с тем, что происходит в России. Поэтому я поддержал Ирину
Хакамаду — я и тогда считал, и сейчас считаю, что в стране должен быть
альтернативный кандидат от демократических сил. Многие расценили мои
действия как объявление войны [президенту Владимиру] Путину, а я
ничего не объявлял, я просто продолжал жить в той системе координат,
которая мне казалось правильной. Потом Миша лично высказал некое
несогласие с происходящим политическим процессом. И я понял из его
публичного выступления, что Мише моя деятельность не нравится. Я
остался при своих убеждениях, но, поскольку для Миши это было важно, я
ушел с арены. И больше там не появлялся.

— А теперь вы на нее возвращаетесь?

Л. Н.: У меня, честно говоря, есть сомнения, что я смогу активно, в
открытую заниматься политикой. Это практически невозможно. Мой новый
статус предполагает, что прежде всего я буду бороться за интересы всех
акционеров "ЮКОСа". И это, безусловно, накладывает на меня
определенные ограничения.

— Насколько вас устраивает действующий менеджмент "ЮКОСа", возможны ли
в компании с вашим приходом кадровые перестановки? И что
предполагается делать с советом директоров, который пребывает в
нерабочем состоянии?

Л. Н.: Конечно, все, что происходит, не могло не нанести ущерб
управляемости компании. Но мы очень позитивно относимся к действующей
команде во главе со Стивеном Тиди. Я считаю, человек его квалификации
и опыта не сделает абсолютно ничего не соответствующего интересам
акционеров. Мы, например, про подачу иска в хьюстонский суд и про то,
что он наложил запрет на продажу "Юганска", узнали из газет. Для нас
это был приятный сюрприз.

Конечно, я не могу сказать, что мне нравится все, что происходит в
компании. Одно дело — люди с западной культурой менеджмента, другое —
люди без какой-либо культуры вообще, есть там и такие, к сожалению.

Что касается совета директоров, то ситуация в компании принципиально
иная, чем раньше. И в этой ситуации мы планируем предложить всем
акционерам "ЮКОСа", готовым занимать активную позицию, выдвинуть своих
кандидатов в новый состав совета директоров. Список Group Menatep пока
не сформирован, и мне не хотелось бы заранее называть кандидатов, так
как на них наверняка будет оказываться сильное давление. Хотя нам в
совет директоров нужны такие люди, на которых не надавишь.

— Какие шаги будет предпринимать группа? Ждать решения хьюстонского суда?

Л. Н.: Процесс в Хьюстоне — это отдельная история, ею занимается
"ЮКОС". Мы же, как акционеры компании, намерены требовать возмещения
ущерба во всех возможных международных судах — в Европе и Америке. А
ущерб был немалым, ведь в результате продажи "Юганскнефтегаза" "ЮКОС"
потерял большую часть своей стоимости. Мы считаем, что, если бы не
преследование со стороны властей, капитализация компании могла бы
достигнуть $50 млрд без учета новых приобретений (сейчас — около $1,5
млрд). Посмотрите, сколько она стоит сейчас, и вы сможете посчитать
убытки акционеров. И больше всего меня беспокоит то, что пострадала не
только Group Menatep, но и инвесторы, которые нам доверяли, — фонды из
Швеции, из Америки. Это сейчас для меня важнее моих личных потерь.

— С кого вы рассчитываете взыскивать ущерб?

Л. Н.: Я не знаю деталей, это вопрос к адвокатам. Но, как я понимаю,
основным ответчиком по искам будут выступать российские власти.

— Вы вините в произошедшем каких-то конкретных людей? Можете вы
назвать их фамилии?

Л. Н.: В России на сегодняшний день полностью выстроена вертикаль
власти. Поэтому какие фамилии вы хотите услышать? Вы сами знаете ответ
на этот вопрос. А как конкретные люди между собой группировались и
договаривались за спиной общества — это их проблемы.

— Вы не боитесь, что в процессе этого судебного разбирательства могут
пострадать чиновники, которые не имели отношения к разгрому "ЮКОСа"?

Л. Н.: Это вряд ли будут иски против конкретных лиц, это будут иски
против российских властей. Насколько мы понимаем, успешные примеры
подобных разбирательств в мировой практике есть. Но, как бы то ни
было, есть, конечно, в правительстве люди, с которыми мы судиться
никогда не будем, потому что они занимают открытую честную позицию. Я
не хотел бы называть их фамилии, просто чтобы не нанести им вред.

— Как вы думаете, что будет с оставшейся частью активов "ЮКОСа"? Их
постигнет судьба "Юганскнефтегаза"?

Л. Н.: Насколько мы понимаем, налоговые претензии к компании не
закрыты, так что есть все основания предполагать худшее.

— Вы не пробовали продать оставшуюся часть "ЮКОСа"?

Михаил Брудно: А кому? Все знают, что у компании огромный налоговый
долг, что наша доля в ней арестована. Нам известна только одна
потенциальная группа покупателей, которых это не должно смущать. Но
они себя пока никак не проявляют. А у нас позиция одна: мы всегда
готовы к переговорам.

Л. Н.: Им еще Михаил Борисович неоднократно публично предлагал:
"Давайте поговорим". В ответ последовали продажа "Юганска" и аресты
сотрудников компании. При этом очень много было совершенно
несерьезных, странных, нелегитимных предложений. Были люди, которые
просто хотели воспользоваться ситуацией и заработать на этом денег,
выдавая себя за посредников.

— А как вы вообще представляете себе переговоры с властями?

Л. Н.: Мы готовы пригласить к переговорам всех акционеров "ЮКОСа",
создать специальный комитет. Власть также назначила бы официального
представителя. Главное — чтобы все было открыто, обсуждалось через
прессу.

М. Б.: Но для начала нам хотелось бы услышать, что с нами вообще хотят
говорить, что у людей есть какие-то проблемы. А пока у властей никаких
проблем нет, то и разговаривать им с нами вроде как не о чем.

— А вы не боитесь, что миноритарные акционеры предпочтут судиться с
Group Menatep просто потому, что это несколько проще, чем атаковать
российское правительство? Им же, по сути, все равно, с кого взыскивать
деньги?

Л. Н.: Очень прагматичный подход. (Усмехается.) Вот тут-то они с нас
все и получат — отдадим им то, что нам оставит российское
правительство.

— Но ни для кого не секрет, что Group Menatep, будучи акционером
"ЮКОСа", получила дивидендов более чем на $2,5 млрд. Миноритарии могут
попытаться взыскать эти деньги.

М. Б.: Да при чем здесь дивиденды, их все акционеры получали в
одинаковом размере, у нас просто пакет был больше. Ни один суд в мире
не сможет доказать, что сама Group Menatep или менеджмент "ЮКОСа"
действовали против интересов других акционеров. За что нас судить?

— А где сейчас эти деньги? Они же не могли раствориться.

Л. Н.: У них была разная судьба. Часть реинвестировалась в "ЮКОС" и
другие проекты группы, в различные [финансовые] инструменты, часть
перераспределялась акционерам, часть оставалась в группе.

М. Б.: Но все, что мы получили как акционеры Group Menatep в виде
дивидендов, мы уже задекларировали и уплатили налоги. Поверьте, это не
такие уж существенные суммы. Да и те деньги, которые остались в
распоряжении самой Group Menatep, на порядок меньше тех сумм, которые
называл замгенпрокурора Бирюков.

Л. Н.: Это правда. Уровень нашего личного потребления очень небольшой
— заметно ниже принятых стандартов. Мы вообще ничего не имели за
рубежом до тех пор, пока не эмигрировали в Израиль. Более того, мы и
тут все задекларировали, нет никаких секретов. Но Бирюков нам,
конечно, не поверит. Ему в журнале Forbes написали — состояние в $15
млрд, вот он эти деньги и ищет.

— Многие олигархи думают, а некоторые, как глава "Альфа-групп" Михаил
Фридман, публично высказывают мнение, что Ходорковский во многом сам
виноват в конфликте с Кремлем. Мол, мы Мише говорили, что не надо
противостояния с властью, а он все равно сделал по-своему, подставил и
себя, и нас заодно…

Л. Н.: Я не буду комментировать Фридмана. Но я хочу сказать, что, если
бы с кем-нибудь из них случилось что-то аналогичное, Ходорковский не
успокоился бы, пока не сделал все возможное для восстановления
справедливости. Через все возможные механизмы — личные, общественные,
РСПП, СМИ и т. д. Поэтому я радуюсь и горжусь, что провел свою жизнь
рядом с Ходорковским, а не с кем-то из этих людей.

М. Б.: Нет, постойте. А они думают, что если бы Ходорковский не
спросил про "Северную нефть" у президента, то все было бы спокойно и
репрессий бы не было?

Л. Н.: Да не в этом дело. Они журналистам говорят одно, а сами думают:
хорошо, что начали с Ходорковского, время дали… Пока они им одним
занимаются, можно же подзаработать, и накопить, и уехать. Так раньше
говорили про Гусинского, про Березовского.

— Мне кажется, многие искренне переживают по поводу судьбы демократии
в России. А где были олигархи, тот же Ходорковский, когда Путин
приходил к власти? Вы же все поблизости стояли и видели, к чему идет.

Л. Н.: Нет, ну Ходорковский там не был, и не видел, и близко ко двору не
стоял.

М. Б.: И не делал никаких попыток туда ворваться.

Л. Н.: В общем да. Мало того, ваш покорный слуга еще в период Ельцина
был настолько ими всеми нелюбим, что на самом деле никакой
ответственности прямой я за это не чувствую. Ни в какой компании мы не
находились — никого не выбирали, не назначали, не интриговали, не
платили, ничего не делали, слава Богу.

— А как же ваш партнер по бизнесу, с которым вы два раза объединяли
компании, — Роман Абрамович? Он-то явно был у двора.

Л. Н.: А разве мы слились хоть раз до конца? Ни разу не слились. И
проблем у них в отличие от нас нет.

— Вы считаете, что Абрамович некрасиво с вами поступил? Я не вас
лично, а группу имею в виду.

Л. Н.: Это зависит от угла, с которого смотреть. Для себя — красиво. С
точки зрения приличных людей — не очень. Ну а что здесь обсуждать? И
так все понятно.

М. Б.: А вы вообще что спросить хотите?

Л. Н.: Юля хочет подвести нас своими вопросами к нашему мнению о роли
Абрамовича в деле "ЮКОСа". Но мы ей отвечать не будем. Мы не все
знаем, не все понимаем, и, главное, нам совершенно неинтересно
обсуждать Абрамовича, равно как и Фридмана.

— Он вам, между прочим, как минимум $3 млрд до сих пор должен. А вы
говорите — "неинтересно"…

Л. Н.: А он не нам должен, а "ЮКОСу", пусть с этим менеджеры
разбираются. У них все полномочия. Вы хотите знать, как я отношусь к
Абрамовичу? Плохо. Ну и что? Ему это ничем не грозит, мне, надеюсь,
тоже.

— Вы могли бы рассказать, чем вы занимаетесь в Израиле?

Л. Н.: Ходорковский втянул меня в образовательные проекты, я занимался
ими в России и продолжаю заниматься этим здесь, в Израиле. Большая
часть средств, которые мы вкладываем здесь, связана с русскоязычными
гражданами, чтобы помочь им привыкнуть жить в иной языковой культуре,
сохраняя бережное отношение к знаниям и опыту, полученным на родном
языке. Эта деятельность очень приветствуется общественностью и
правительством Израиля. Она отнимает много сил и времени, поэтому я
собирался заниматься только этим, но сейчас возникла тема Group
Menatep. Видимо, и ей тоже придется уделять какое-то внимание.

— А вы не хотите организовать какой-то бизнес в Израиле, может быть,
поучаствовать в местной приватизации?

М. Б.: Безусловно, поскольку мы живем в Израиле, мы ищем возможности
для инвестиций в местную экономику. О конкретных проектах пока мы
рассказать не можем.

— Как к вам местные власти относятся?

М. Б.: Напишите, что очень плохо. Штрафуют за неправильную парковку. Шутка.

Л. Н.: Отвечаем серьезно на ваш вопрос. Местные власти никак
специально к нам не относятся, Израиль — демократическая страна. Я
сначала вообще ничего здесь не понимал, все думал: где власть? Сейчас
нашел — свободная пресса, парламентская демократия и гражданское
общество.

М. Б.: Очень важно, что здесь нет равноудаленных и равноприближенных.
Мы недавно в газетах прочли, что у нас уволили начальника дорожной
полиции Израиля — по российским меркам главного гаишника — за
превышение скорости. Вы в России такое можете себе представить?

Л. Н.: Если бы не ситуация там, в России, я имею в виду с ребятами,
если бы я просто приехал сюда с чистого листа, я бы мог вам сказать,
что по-настоящему счастлив. Спасибо Путину, мы теперь знаем, как живут
в нормальных демократиях.

— Вы не скучаете по России?

Л. Н.: Я, несомненно, человек русской культуры и поэтому собирался
посвятить себя гуманитарному российскому образованию. Этого,
безусловно, жалко. Жалко друзей, которые там остались и с которыми я
теперь не имею возможности общаться.

И я очень тяжело переживаю те процессы, которые происходят сейчас в
России. В какой-то момент всем казалось, что возврат к старому
невозможен. Но сейчас все стало даже хуже. Хуже, чем было при
Брежневе, Андропове, Черненко — видите, я их всех вспомнил — и,
конечно, чем при Горбачеве. И тут главное для меня — ограничение
свободы средств массовой информации. Как только этот вопрос был
частично решен при прошлой власти и дорешен при этой, все остальное
уже не имело никакого смысла. Меня гнетет сознание того, что Россия
была предопределена к тоталитаризму именно с начала эпохи Ельцина.

Есть и другой момент. Было бы странно, если бы мы ничего не
чувствовали по отношению к людям в "ЮКОСе", к их семьям, ко всем, кто
пострадал. После того, что произошло со Светланой Бахминой (юрист
"ЮКОСа", арестованная в декабре 2004 г. — "Ведомости"), для меня
начался новый отсчет. Я сейчас не думаю о нынешней власти в терминах
1937 г., но в терминах 1934-го уже начал.

Поэтому у меня сейчас Россия вызывает очень неоднозначные эмоции, но я
надеюсь, что однажды там возникнет устойчивая, крепкая, нормальная
демократия.

— Вы планируете что-нибудь сделать для приближения этого времени? Вот
ходят слухи, что вы спонсируете "Комитет-2008".

Л. Н.: Это группы вообще не касается. Вот Брудно вообще никого
финансировать не хочет.

М. Б.: Это дело российских граждан, а я гражданин Израиля.

Л. Н.: Все, что я буду делать, я буду делать открыто. Разве я скрывал,
что поддерживал Хакамаду? Но пока я не оказываю никакой финансовой
поддержки никаким политическим движениям в России. Хотя симпатии к
либералам у меня остались. И если кто-нибудь меня попросит о помощи,
то я, конечно, могу помочь из личных денег, но предварительно я хочу
знать, что человек с этими деньгами будет делать, насколько серьезные
у него цели.

— Вы могли бы назвать каких-то людей, которые, на ваш взгляд, способны
консолидировать вокруг себя демократические силы?

М. Б.: Правильно, давайте Невзлин их назовет — и к следующим выборам
их как раз всех прижмут.

Л. Н.: Сейчас кого-нибудь как назову! Вот Кудрин, например. (Оба смеются.)

М. Б.: Лучше Фридман.

Л. Н.: Тогда уж лучше Березовский.

— А что у вас Березовский делал на прошлой неделе? У вас какие-то
совместные проекты?

Л. Н.: Если появятся, мы о них объявим. С Березовским невозможно
что-либо делать инкогнито не только с учетом нашей открытости, но и
его публичности. (Смеется.) Пока мне кажется, он просто в Израиль
ездит.

— Многие восприняли последние заявления Ходорковского как сигнал о
том, что теперь он будет заниматься политикой и станет российским
Нельсоном Манделой. А что на самом деле он имел в виду?

Л. Н.: Я Мишу полтора года не видел. Как я могу точно знать, что он
имел в виду? Но думаю, что нет. Если бы он хотел заявить, что займется
политикой, он бы напрямую так и сделал. Мне кажется, его действительно
всегда больше интересовали вопросы образования, развития гражданского
общества. И это в некотором роде правильно, потому что граждан нужно
воспитывать, и это невозможно делать просто с помощью политики.



----------------------------------------------------------------------------
----

О КОМПАНИИ

Гибралтарская Group Menatep контролирует 61,01% акций "ЮКОСа" и
управляет еще 10% компании через фонд Veteran Petroleum. Помимо
"ЮКОСа" в группу входили химический холдинг "ФосАгро",
телекоммуникационный Antel Holding и МФО "МЕНАТЕП". На сайте в
Интернете группа указывает, что управляет активами стоимостью более
$30 млрд. Холдинг МФО "МЕНАТЕП" был выкуплен его менеджерами в 2004 г.
Ходорковскому напрямую принадлежало 9,5% акций группы, еще 50% он
контролировал через схему, имитирующую трастовый фонд. Леонид Невзлин
владел 8% акций Group Menatep, Платон Лебедев, Владимир Дубов, Михаил
Брудно и Василий Шахновский — по 7%.
После продажи основного актива "ЮКОСа" — "Юганскнефтегаза" на аукционе
19 декабря все права на управление 59,5% акций группы перешли от
Ходорковского к Невзлину.

БИОГРАФИИ

Леонид Невзлин родился 21 сентября 1959 г. в Москве. По окончании
Московского института нефтехимической и газовой промышленности в
1981-1987 гг. работал программистом в объединении "Зарубежгеология"
Министерства геологии СССР. В 1987 г. познакомился с Михаилом
Ходорковским и перешел на работу в Центр научно-технического
творчества молодежи (ЦНТТМ) "МЕНАТЕП" при Фрунзенском райкоме КПСС. С
тех пор карьера Невзлина связана с бизнес-группой Ходорковского, в
которой он отвечал за связи с масс-медиа и государственными органами.
В 1991-1998 гг. занимал различные руководящие посты в банке МЕНАТЕП. В
1995 г. стал зампредом правления финансово-промышленной группы
"Роспром", в 1996 г. — вице-президентом и членом совета директоров НК
"ЮКОС". В 1997-1998 гг. работал первым заместителем гендиректора
государственного информационного агентства ИТАР-ТАСС.
В 1998 г. назначен первым зампредом правления НК "ЮКОС", в 1999 г. —
первым зампредом правления ООО "ЮКОС-Москва".
В марте 2001 г. Невзлин стал и. о. президента Российского еврейского
конгресса (ранее эту должность занимал Владимир Гусинский, к тому
времени эмигрировавший из России). Невзлин оставил этот пост в декабре
2001 г., став представителем Мордовии в Совете Федерации. В марте 2003
г. сложил с себя полномочия сенатора, в июне 2003 г. был избран
ректором РГГУ.
После возбуждения уголовных дел против акционеров Group Menatep осенью
2003 г. Невзлин покинул Россию, а в ноябре получил израильское
гражданство и ушел с поста ректора. Владеет 8% акций гибралтарской
Group Menatep, которой принадлежат 44,1% акций "ЮКОСа".

Михаил Брудно родился 16 июня 1959 г. в Москве. В 1981 г. окончил
Калининский политехнический институт по специальности
"Автоматизированные системы управления". В 1987-1991 гг. занимал
различные должности в ЦНТТМ "МЕНАТЕП". В 1991-1997 гг. работал в
руководстве банка МЕНАТЕП, финансово-промышленной группы "Роспром". В
сентябре 1998 г. стал первым вице-президентом управляющей компании
"ЮКОС РМ" (курировала переработку и сбыт нефти и нефтепродуктов НК
"ЮКОС"). С 2002 г. — председатель правления концерна Mаzeikiu nafta. В
2003 г. назначен президентом "ЮКОС РМ". Осенью 2003 г. уехал из
России. Владеет 7% акций Group Menatep.

В начале прошлого года Генпрокуратура России объявила Брудно и
Невзлина в международный розыск.


----------------------------------------------------------------------------
----
Постоянный адрес материала:
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2005/01/19/85829
----------------------------------------------------------------------------
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments